Неточные совпадения
— Я? — Хотяинцев удивленно посмотрел на него и
обратился к Дронову: — Ваня, скажи ему, что Мордвин — псевдоним мой. Деточка, — жалобно глядя на Говоркова, продолжал он. — Русский я, русский, сын сельского
учителя, внук попа.
— Вы все изволите шутить, батюшка Кирила Петрович, — пробормотал с улыбкою Антон Пафнутьич, — а мы, ей-богу, разорились, — и Антон Пафнутьич стал заедать барскую шутку хозяина жирным куском кулебяки. Кирила Петрович оставил его и
обратился к новому исправнику, в первый раз
к нему в гости приехавшему и сидящему на другом конце стола подле
учителя.
Но была ли это вполне тогдашняя беседа, или он присовокупил
к ней в записке своей и из прежних бесед с
учителем своим, этого уже я не могу решить,
к тому же вся речь старца в записке этой ведется как бы беспрерывно, словно как бы он излагал жизнь свою в виде повести,
обращаясь к друзьям своим, тогда как, без сомнения, по последовавшим рассказам, на деле происходило несколько иначе, ибо велась беседа в тот вечер общая, и хотя гости хозяина своего мало перебивали, но все же говорили и от себя, вмешиваясь в разговор, может быть, даже и от себя поведали и рассказали что-либо,
к тому же и беспрерывности такой в повествовании сем быть не могло, ибо старец иногда задыхался, терял голос и даже ложился отдохнуть на постель свою, хотя и не засыпал, а гости не покидали мест своих.
Отцы и
учители мои, — умиленно улыбаясь,
обратился он
к гостям своим, — никогда до сего дня не говорил я, даже и ему, за что был столь милым душе моей лик сего юноши.
— Что мне учить ее, — ответил Доманевич небрежно, — я с прошлого года знаю все, что он диктовал… Я, брат, «мыслю» еще с первого класса. — И, окинув нас обычным, несколько пренебрежительным взглядом, Доманевич медленно проследовал
к своему месту. Теперь у него явилось новое преимущество: едва ли
к кому-нибудь из мелюзги
учитель мог
обратиться за такой услугой…
Один из лучших
учителей, каких я только знал, Авдиев (о котором я скажу дальше), в начале своего второго учебного года на первом уроке
обратился к классу с шутливым предложением...
Но уже, как маньяк, он не может отвязаться от своей безумной затеи.
Учитель танцев, милейший Петр Алексеевич Ермолов? Но тотчас же в памяти встает величавая важная фигура, обширный белый вырез черного фрака, круглые плавные движения, розовое, полное, бритое лицо в седых, гладко причесанных волосах. Нет, с тремя рублями
к нему и
обратиться страшно. Говорят, что раньше юнкера пробовали, и всегда безуспешно.
— Не помню, голубчик, не помню! — восклицал Иван Петрович и, нисколько не подумав, зачем нужна Сверстову какая-то справка о Тулузове, а также совершенно не сообразив, что
учитель Тулузов и Тулузов, ныне ладящий попасть в попечители гимназии, одно и то же лицо, он
обратился к сторожу, продолжавшему держать перед ним шубу, и приказал тому...
— Какова бестия, — а? Какова каналья? —
обратился он прямо
к жене. — Обещала, что напишет и
к графу, и
к принцу самому, а дала две цидулишки
к какому-то
учителю и какому-то еще секретаришке!
— Я полагаю, господа, выгнать его надо? —
обратился инспектор-учитель
к совету.
Инспектор-учитель отвернулся от него и
обратился к другим
учителям...
Николай Силыч, до сего времени молчавший, при последней фразе взглянул на священника, а потом, встав на ноги,
обратился к инспектору-учителю.
— А что, скажи ты мне, пан Прудиус, — начал он,
обращаясь к Павлу, — зачем у нас господин директор гимназии нашей существует? Может быть, затем, чтобы руководить
учителями, сообщать нам методы, как вас надо учить, — видал ты это?
Но она осеклась; на другом конце стола явился уже другой конкурент, и все взоры
обратились к нему. Длинноухий Шигалев с мрачным и угрюмым видом медленно поднялся с своего места и меланхолически положил толстую и чрезвычайно мелко исписанную тетрадь на стол. Он не садился и молчал. Многие с замешательством смотрели на тетрадь, но Липутин, Виргинский и хромой
учитель были, казалось, чем-то довольны.
Обыкновенно, не приготовив урока, я
обращался к богу, прося, чтоб
учитель не вызвал меня.
— Я почту для себя приятным долгом… — проговорил Калинович и потом прибавил,
обращаясь к Петру Михайлычу: — Не угодно ли садиться? — а
учителям поклонился тем поклоном, которым обыкновенно начальники дают знать подчиненным: «можете убираться»; но те сначала не поняли и не трогались с места.
— Как тебе нравится еще эта милая выходка? —
обратился, по уходе их,
учитель к своему приятелю.
— Анна Петровна, —
обратился учитель к хозяйке, намереваясь сразу повернуть разговор в другую сторону, — слыхали вы, нынче ночью аресты сделаны?
Первую половину вопроса статский советник признал правильною и, дабы удовлетворить потерпевшую сторону,
обратился к уряднику, сказав: это все ты, каналья, сплетни разводишь! Но относительно проторей и убытков вымолвил кратко: будьте и тем счастливы, чего бог простил! Затем, запечатлев урядника, проследовал в ближайшее село, для исследования по доносу тамошнего батюшки, будто местный сельский
учитель превратно толкует события, говоря: сейте горохи, сажайте капусту, а о прочем не думайте!
Гости встревожились. Испуганная хозяйка не знала, что делать. Бедный
учитель походил на статую. Его молодая жена готова была плакать. Наконец госпожа Грин приказала подать кресло и,
обращаясь к Суворову, умоляла его сесть.
Оказалось, что он чуть ли не исключенный за непохвальное поведение из Троицкой духовной академии, недавно вышел из больницы и, не зная, что начать,
обратился с предложением услуг
к Погодину. Михаил Петрович, обрадовавшись сходному по цене
учителю, пригласил его остаться у него и помог перейти без экзаменов на словесный факультет. Не только в тогдашней действительности, но и теперь в воспоминании не могу достаточно надивиться на этого человека. Не помню в жизни более блистательного образчика схоласта.
— Ты что же это, брат Кудиныч, мо-то не школишь? —
обратился сержант
к учителю, после нескольких дней, видя, что приготовленные им лозы до сих пор не употреблены с научной целью.
— О, что касается до этого, то я с тобой опять не согласен. Но
обратимся к нашему
учителю, Махиавелю. Ввернул ли ты в перевод выражение насчет нашего курляндского Боргио?
— Скажите, пожалуйста, для чего употребляется бычачья желчь? —
обратился учитель к провизору, обрадовавшись теме для разговора.
Лихачев был вскоре уволен, и вместо него определен директором старший
учитель И. Ф. Яковкин. Дмитрий Княжевич сохранил надолго близкую связь с своими гимназическими товарищами. Он определился на службу в Петербурге и каждую почту писал
к брату,
обращаясь нередко ко всем нам. Его письма читали торжественно, во всеуслышанье.
— А ты первым в шалостях. Никогда не забуду, как однажды ты вздумал передразнить одного из наших
учителей, вскарабкался на кафедру и начал: «Мы говорили до сего о вавилонском столпотворении, государи мои; теперь, с позволения сказать,
обратимся к основанию Ассирийской империи».
— Пасквиль именно на меня! — сказал, усмехаясь, Паткуль. — А как мое доброе имя не может пострадать от сумасбродных людей, то я сочинителю письма и посланнику его охотно прощаю. С тем, однако ж, — прибавил он,
обратившись к раскольнику, — подобных бумаг в стан русских не пересылать. Смотри! перескажи это, закоснелый невежа, твоему
учителю. В противном случае Мурзенко с своими татарами отыщет его в преисподней. Тогда не пеняйте на изменника Паткуля. Вот мой ответ: слышишь ли?
— И ты, слюняй, позволил так
обращаться с своим
учителем, —
обратилась она вдруг
к генералу, — да еще его с места прогнал! Колпаки вы, — все колпаки, как я вижу.
Воспитатели побаивались отчаянных, потому что отчаянный «никому не спускал». Если
к нему кто-нибудь из воспитателей и
учителей обращался на «ты» (это иногда случалось), то отчаянный обрывал хриплым басом...
Так относились
к войне христиане первых веков и так говорили их
учителя,
обращаясь к сильным мира, и говорили так в то время, когда сотнями и тысячами гибли мученики за исповедание Христовой веры.
— А какую прекрасную публичную лекцию в пользу этого общества прочел у нас недавно Осьмериков, Алексей Кузьмич, —
обратилась Марья Михайловна
к Токареву. — О рентгеновских лучах… Это
учитель гимназии нашей, — такой талантливый человек, удивительно! И как его дети любят! Вот, если бы у нас все такие
учителя были, я бы не боялась отдать Коку в гимназию.
— Пошел
к черту! — вскричал Кувалда. Его разговоры с Объедком всегда так кончались. Вообще без
учителя его речи, — он сам это знал, — только воздух портили, расплываясь в нем без оценки и внимания
к ним; но не говорить — он не мог. И теперь, обругав своего собеседника, он чувствовал себя одиноким среди своих людей. А говорить ему хотелось, и потому он
обратился к Симцову...
— Вы, пожалуйста, будьте с ним построже; у него прекрасные способности, только он очень ленив: это говорили все его
учителя, — сказала г-жа Ваньковская и, найдя, конечно, что достаточно обласкала меня,
обратилась к помещику...
— Пойдемте, мы вам сад покажем, — предложил Сережа. — Мупсик, Лоло, Коко и вы, маркиз Жорж, —
обратился он
к детям, — идемте показывать сад
учителю!
Но,
к неприятному удивлению его, эта молодежь не только не считала его своим предшественником и
учителем, но
обращалась с ним как бы снисходительно, обходя и извиняя его устарелые взгляды.
За caustique виновата, — сказала она, — и плачу, но за удовольствие сказать вам правду я готова еще заплатить; за галлицизмы не отвечаю, —
обратилась она
к сочинителю: — у меня нет ни денег, ни времени, как у князя Голицына, взять
учителя и учиться по-русски.